Сабир Рахметов. Все тайны живописи…

Мы идем на встречу со знаменитым портретистом, народным художником Узбекистана, академиком Академии художеств, известным преподавателем Ташкентского театрально-художественного института, ныне профессором кафедры Живописи Национального института искусств и дизайна, Сабиром Рахметовым.
Как сложится общение с обладателем столь громких регалий? С человеком, чьи работы представлены в главном музее страны, множестве галерей, как наших, отечественных, так и зарубежных? Состоится ли живой и откровенный разговор, или это будет степенное и официальное интервью? Наверное, на тот момент это было не столь важно. Главное – попасть в святая святых – в мастерскую Художника, который до сего момента представлялся лишь величественным ликом по ту сторону холста.

Нас встречает интеллигентный, утонченный человек с удивительно мягкой и доброй улыбкой и проницательными, всезнающими глазами. Меня поражает контраст образа Мастера, нарисованного мною ранее, созданного по его известным полотнам, и этого изысканно вежливого, словно излучающего свет человека.
Какой дар судьбы, что формат живого журнала позволяет написать не стандартную статью для официального СМИ, а выразить текстом эмоции и ощущения от увиденного…
Итак, мы поднимаемся в мастерскую, и попадаем в удивительную обитель Мастера.


 
Все увиденное настолько необычно и неожиданно, что мы впадаем в легкую прострацию, оглядываясь по сторонам. И лишь некоторый импульс, на уровне подсознания, заставляет извлечь фотоаппарат и лихорадочно щелкать затвором. Но об этом в следующем посте. Потому что сейчас речь о самом Мастере.

А история Мастера имеет долгий след во времени…

Далекие послевоенные годы. На станции в Казахстанских степях ежедневно приходят эшелоны. В таких эшелонах обычно возили скот. В то время, в пустынные степи, эшелоны для скота везли людей.
В вагонах в основном женщины, старики и дети. Их везут с Кавказа. Везут, вырвав из теплых домов, потому что они семьи «пособников врага», потому что Кавказ был больной темой для больного человека с Кавказа, стоявшего у власти.  И судьбы их не стоили ни гроша.
В одной из теплушек ехала женщина-турчанка. Она попала под этот молох вместе с двумя детьми – девочкой подростком и двухлетним сыном. Темнота, голод, жажда, жара, болезни. Она не выдержала страшной дороги, она умерла в пути. И дети остались одни.
Когда эшелон прибыл на станцию, выжившие, в панике и отчаянии высыпались из вагонов. Девочка очень старалась удержать своего малыша-брата. Но толпа оторвала, увлекла, оттащила его от неё. Она потом всю долгую жизнь не теряла надежды найти его. Она не нашла.
Её взяла в свой дом женщина-казашка из Чимкента. Она не дала девочке никакого образования. Лишь научила вести хозяйство и блюсти дом.
Там же, в Чимкенте жил узбекский парень из хорошей семьи. Работал он помощником кузнеца. И был талантлив в своем деле. Встретил, и полюбил он 17-летнюю турчанку из казахской семьи. Пришел он к своим родителям, и потребовал заслать сватов.

Шло время. Союз был благословлен свыше, потому что родилось у них 8 ярких и талантливых детей. Родители настояли, чтобы все получили высшее образование.
Отец говорил:
«У арбы четыре колеса. Куда одно колесо повернет, туда и все остальные.»
И отправился сын Сабир учиться, чтобы стать тем первым колесом, за которым последуют все остальные.
- Кто были ваши родители?- спросили мы Сабир-ака
- Они были люди совсем не простые.
И мы уже приготовились слушать историю о мальчике, родившемся с «золотой ложкой во рту». Вот тогда мы узнали историю семьи Рахметовых.
Отец, яркий и талантливый человек, умел делать все. От ложки и кастрюли до мебели. И еще он замечательно играл на дутаре.
Мы переводим взгляд на старый потрепанный дутар, висящий на стене.
- На этом дутаре играл Ваш отец?- спрашиваем мы.
- Да,- отвечает Сабир-ака
- А остались какие-нибудь вещи, сделанные отцом?
- Дома есть, сохранили.
- А здесь, в мастерской?
Сабир-ака задумался, и вдруг просветлел лицом:
- Да, инструменты! Я до сих пор пользуюсь его инструментами! Ведь подрамники мы делаем сами. Вот и пользуюсь.

Юный художник Сабир  из Чимкента, поступает в знаменитое ташкентское художественное училище им.Бенькова.
Здесь в  рассказ включается Турсунали Кузиев, однокашник Сабира Рахметова  по училищу. Это Турсунали-ака гораздо позже стал директором Беньковского училища, а  потом и председателем Союза Художников Узбекистана. А сорок лет назад они вместе с Сабиром и еще шестью однокашниками снимали маленькую комнатку на берегу канала Бурджар. Это время еще возникнет добрым призраком в нашей встрече.

 

- Сабир закончил училище, как тогда говорили, «на пять с похвалой», - говорит Турсунали-ака. - Знаете, что это значит? Выше оценки просто не существует!

Потом был долгий путь человека, сумевшего реализовать себя. Не было ни протекции, ни денег, ни знаменитых родителей. Только талант, трудолюбие и вера в собственные силы.
После училища Бенькова, новый жизненный экзамен. Одаренный художник получает от училища направление на продолжение учебы – в Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры им.И.Репина. Сабир Рахметов попадает в  мастерскую Юрия Михайловича Непринцева. И снова диплом с отличием.
Потом долгие годы работы. Признание. Известность. Преподавательская работа. Персональные выставки.
В пяти коротких предложениях - тридцать лет жизни, труда и творчества. Об этих годах следует читать не в энциклопедии искусств, они написаны кистью мастера на сотнях его холстов.

Ташкент. Мастерская художника. Сабир Рахметов, по какому-то одному ему известному принципу, выбирает работы и ставит их в центре мастерской, оперев на большой подрамник.
- Это  старая женщина из Кашкадарьи. Очень понравилось лицо. Я попросил ее позировать мне.

 

И знаете, что запомнилось? Она была такая терпеливая! Писал её два часа. Он сидела не шевелясь. Говорю ей – «Отдохните, вы же устали!» Она отвечает, мол «ничего, работайте. Когда закончите рисовать, тогда отдохну»
Мы говорили о работе натурщиков, и эта тема разрешила для меня один старый вопрос. Давным-давно случилось так, что Глеб Голендер, актер театра Ильхом, гостил в нашем доме. Он в процессе беседы листал фотоальбом и вдруг сказал мне:
- Это невозможно! Все твои фотографии - словно портреты разных людей. Ты меняешься до неузнаваемости на каждой.
Удивилась. Объяснила себе это тем, что очень эмоциональна, и сиюминутный облик зависит от переживаемых в данный момент эмоций. А дело было совсем не в том.

Из разговора с мастером психологического портрета Сабира Рахметова. «Облик или образ»
Натурщики много часов сидят без движения, пока их рисуют начинающие художники. На них большая ответственность. Стоит натурщику пошевелиться, картина меняется. Художник поднимает глаза от полотна, и он растерян… Хоть начинай писать заново. Потому что от легкого изменения позы, смены работающих мышц, меняется весь образ. Это от того, что художник пишет облик, а не образ. Это от неопытности, и еще не пришедшего чувства того самого образа. Когда портрет пишет Сабир Рахметов, ему нужно, чтобы позирующий разговаривал, совершал какие-то движения, чтобы менялось выражение глаз. Потому что задача перенести на холст не просто овал лица, нос, губы и глаза. Портрет должен передать, помимо внешнего облика, характер, эмоции и даже мысли. А такой образ может формироваться только в голове художника, а умелые руки с кистью – это лишь инструмент для воплощения этого образа в красках. Вот тогда получается портрет, а не снимок.

 



Из разговора с мастером психологического портрета Сабира Рахметова. «Вы знаете, почему у стариков запавшие глаза?»
Для того, чтобы писать портрет, художнику, как и врачу обязательно хорошо знать анатомию. Расположение каждой мышцы, форму каждой кости и строение черепа. Замечали ли вы когда-нибудь, что у людей, находящихся в состоянии стресса или отчаяния глаза буквально утопают под надбровными дугами? И встречая их, мы сразу спрашиваем: «Что у тебя стряслось?» Мы не осознаем этого, но все дело в строении глаза и химии нашего организма. Глазное яблоко находится в оболочке, за которой, есть окологлазной жировой слой. Он начинает таять и истончаться в моменты стресса или переутомления.  Так же и при старении, естественное истончение жировой прослойки под глазами, приводит, к тому, что глаза «проваливаются» и веки плотно обтягивают глазное яблоко.

 

Из разговора с мастером психологического портрета Сабира Рахметова. «Написать эмоцию»
Есть у Сабира Рахметова знаменитый цикл «Эмоции», который пополняется на протяжении нескольких лет. Для того, чтобы передать на полотне эмоцию не достаточно знание анатомии. Нужна психология классическая и невербальная, знание азов актерского мастерства. А для этого нужно читать и читать. Изучать труды по отображению эмоций, книги китайских и индийских философов, исследования по традиционному танцу масок и театру масок, и многое, многое другое. Только знание тайн человеческих эмоций позволит нарисовать эмоцию так, чтобы даже не пришлось давать портрету название. А это труд, время и талант.
       
       «Кричащий»                     «Сомневающийся»
     
Из разговора с мастером психологического портрета Сабира Рахметова. Как написать прошлое.
Триптих «В годы испытаний». Жизнь простых узбекских людей в тяжелые военные годы. Могучий и жилистый, как дерево, старик-хлобкороб. Хрупкая девушка в красной косынке, от усталости работающая как автомат. Молодая узбекская мать, принявшая в свою семью осиротевших детей. 
Нельзя нарисовать и передать то, чего не видел.
Сабир Рахметов много дней проводит в архивах документального кино Узбекфильма. Он вглядывается в лица людей, замечает мельчайшие детали. Другие многие дни он читает реальные истории стариков, женщин и детей, переживших ташкентскую эвакуацию. Документы, статьи, воспоминания. За строками возникают образы реальных людей. Полуголодных, смертельно уставших стариков и женщин, взваливших на себя тяжелую работу ушедших на фронт мужчин. Лицо крошечной девочки, у которой от ленинградского дома осталась лишь потрепанная кукла, осиротевший мальчик из грузинской семьи, хрупкая девочка из Белоруссии с остекленевшим от пережитого взглядом. Над ними как большая белокрылая птица - узбекская женщина. В её глазах тоска, горькие складки пролегли у сжатых губ. Но в ней и отчаянная сила. Потому что нельзя быть слабой, приняв чужую беду в свои руки.

      

Нельзя нарисовать и передать то, чего не видел.
- Для меня, это реальные люди. Я их всех видел, когда читал документы…
И этот станок, и стены мастерской, и снаряды, и старый трактор, и истертый работой кетмень, и громкоговоритель, и одежда – это все написано с натуры, с реальных предметов того времени.
- Видите эти ватники на детях? Их узбекские женщины шили специально для эвакуированных детей. Труднее всего было со столбом, на котором висит репродуктор. Я ходил по всем окраинам, я хотел увидеть тот самый столб из двух вкопанных в землю рельсов с прикрученным к ним толстой проволокой деревянным бревном. И я нашел такой старый столб!
Потому что нельзя нарисовать и передать то, чего не видел и не чувствовал.

Сабир-ака выносит и устанавливает в центре мастерской пейзажи.
- А я помню, как ты написал этот бурелом,- смеется Турсунали Кузиев. Мы были вместе с другими художниками в Кашкадарьинской области. Гуляли по окрестностям. Наткнулись на этот завал.  Пока местные жители два часа его разбирали, Рахметов уже и написал его.

 

Портреты, монументальная живопись, пейзажи… А вот буквально плакатная техника


 
«Трагедия Арала»

 

Восточная миниатюра, любовный сюжет.

 

- Сабир-ака, вы работаете в стольких стилях и направлениях. Это поиск? – спрашиваем мы
Нет, оказывается не поиск. Просто художник в разные периоды своего творчества по-разному видит и чувствует, а потому испытывает потребность менять направление и технику в своих работах. Да и потом, Сабир Рахметов – педагог. Он тридцать лет учит в своей мастерской молодых художников, каждый из которых должен найти свой собственный творческий путь и почерк. И Учитель должен знать и уметь все – от монументализма до миниатюры, от реализма до абстрактных стилей, от графики до живописи.

- А с чего все-таки начинали? Тогда, в начале пути? – спрашиваем мы
- С этюдов, как и все,- смеется Турсунали Кузиев. – Помнишь, когда на первом курсе мы жили на Бурджаре, у тети Вали? Была такая знаменитая тетя Валя, которая нам сдавала комнату на восьмерых за десять рублей. Её дом был рядом с Беньковским училищем, и все студенты из регионов снимали жилье у нее. Мы картоном от коробок делили комнату на спальни, так и жили. А ночью ходили на канал Бурджар, писать этюды. Над каналом висел старинный фонарь с шапочкой-конусом и всегда скрипел «кррилк-кррилк». Вот запомнился ведь этот фонарь над Бурджаром, который всегда скрипел. Даже когда ветра не было – он все равно скрипел.
- А сохранилось ли что-нибудь из тех этюдов на ночном Бурджаре?
Сабир-ака отправляется в закрома своей мастерской и один за другим начинает извлекать этюды.
- Да! Те самые, тот самый Бурджар!-  восклицает Турсунали-ака

  

Первые студенческие работы знаменитого портретиста Сабира Рахметова
 

На этом стили и направления в творчестве мастера еще не заканчивались. Два монументальных полотна в приглушенных, словно выцветших тонах.
Лицо. Поза. Цвет
 
 

Смотрю неотрывно на руки музыканта.
- Сабир-ака, где-то читала, что в портрете тяжелее всего писать руки. Это правда?
Сабир Рахметов перехватывает мой взгляд
- Правда. Руки это самое сложное, - улыбается он

 


Тут я спохватываюсь. Я вижу что все мои спутники собираются уходить и возвращаюсь за своим пестрым хурджуном.
- Да оставьте здесь! – абсолютно серьезно говорит Сабир-ака
- Мы еще не уходим?- спрашиваю я.
- Уходим, но будет повод вернуться! – смеется Сабир-ака

И продолжалась наша встреча со знаменитым портретистом, народным художником Узбекистана, академиком Академии художеств, известным преподавателем Ташкентского театрально-художественного института, ныне профессором кафедры Живописи Национального института искусств и дизайна, Сабиром Рахметовым.
Как сложилось наше общение с обладателем столь громких регалий? С человеком, чьи работы представлены в главном музее страны, множестве галерей, как наших, отечественных, так и зарубежных?
А состоялся живой и откровенный разговор, а не степенное и официальное интервью. И мы попали в святая святых – в мастерскую Художника. И мы теперь знаем того удивительного человека, который стоит по ту сторону холста.


 

Продолжение «Чудеса в мастерской» следует…

Сабир Рахметов. Чудеса в мастерской
Чайхана на Северном Алмазаре, Ковок сомса и родовитый пловчи

Название: Сабир Рахметов. Все тайны живописи…
Теги: Узбекистан, Узбекистан в лицах, Искусство, Ташкент
Количество показов: 3392
Дата:  12.11.2010


Поиск по Тегам
Поиск по словам

Оставьте отзыв, дайте свой комментарий или задайте вопрос:
Доступно только зарегистрированным пользователям. Зарегистрироваться?


Новости сайта

Мастер классы по кондитерскому мастерству от Грэхэма Джона Эдвардса
Ассоциация Поваров Узбекистана сообщает: Впервые в Узбекистане с 19-23 мая 2014 г. прошли мастер классы шеф кондитера из Великобритании Грэхэма Джона Эдвардса по программе WACS «Train-the-Trainer» «Western European pastry»

Кулинарный юмор

Советские мичуринцы вывели новый сорт вишни, скрещенной с арбузом. Вишня до предела напоминает арбуз, но не вкусом - она горькая, не размером - она мелкая, и не цветом - она красная, - а количеством косточек!

Магазины Ташкента

Кулинарные сайты

Сайт "Чугунок"

Сайт - архив старых советских кулинарных книг с системой поиска по ним.

Вопросы технологии и продукты

Праздничная лепешка Лочира
Праздничная лепешка Лочира

Кулинарные цитаты, афоризмы

О просвещенности

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Случайный рецепт

Пельмени во фритюре
Пельмени во фритюре

Совет дня

Возникла необходимость пересмотреть на сайте различные идеи украшения блюд. Сама посмотрела и с вами делюсь:

Читайте новости...

... о рецептах на сайте, просто заходя на Яндекс

добавить на Яндекс

Ваше мнение

Ваш любимый Ташкентский базар












  

Партнеры проекта:

free counters